Патография серийных сексуальных убийц в романах Томаса Харриса

Возрождающаяся в последние годы наука патография – особый раздел психиатрии, изучающий изображение психических расстройств в художественном творчестве (психопатологические портреты), а также влияние различных заболеваний на само творчество деятелей культуры. Патография – это биография, написанная психиатром с использованием его специальных знаний. (Н.Г.Шумский 1999).

Настоящее сообщение посвящено теме специфического профессионального прочтения нескольких романов модного писателя Томаса Харриса, написанных в жанре психологического триллера-детектива. Необходимо указать, что анализ проводится только с помощью клинико-феноменологического и клинико-психопатологического методов, а не путем использования художественного метода. Психологическая убедительность и абсолютная достоверность выдуманных действующих лиц хорошей литературы, кино, других видов творчества выводят их за пределы пространства, ограниченного содержанием художественного произведения.

Томас Харрис — писатель и журналист, родился в 1940 в городке Джексон, штат Теннесси, США. Работал как репортер в газетах по следам полицейских патрулей, затем работал в Ассошиэйтед Пресс, где получил большой опыт общения с миром преступности. Часто он присутствовал как журналист на громких судебных процессах с участием убийц и сексуальных маньяков. Смерть одиннадцати израильских атлетов в Мюнхене на Олимпий-ских играх 1972 года подтолкнула Харриса написать роман «Чёрное воскресенье», ставший бестселлером в 1975 году. Успех книги позволил Харрису посвятить себя писательству целиком. Следующей книгой Харриса стал «Красный дракон»(1981 год). Это первая книга, где появляется доктор Ганнибал «Каннибал» Лектер. Она также стала бестселлером и была дважды экранизирована. Наибольший успех и широчайшую известность Томасу Харрису принесла его вторая книга про доктора Г. Лектера «Молчание ягнят», вышедшая в 1988 и экранизированная режиссёром Джонатаном Демми в 1991 (5 премий «Оскар»). Третья книга о докторе Лектере – «Ганнибал» была опубликована в 1999 году и экранизирована в 2001 го-ду. В 2006 году вышли четвертая книга этой серии книга и одноименный фильм «Ганнибал, молодые годы», рассказывающие о его юности. Фактически во всех романах достаточно полно описываются три серийных сексуальных убийцы – Ганнибал Лектер (во всех книгах), Фрэнсис Доллархайд («Красный дракон») и Джейм Гамб («Молчание ягнят»). Если в первых романах, где Лектер не был центральной фигурой розыска, его образ был интересен и в чем-то мог соответствовать реальной жизни, то в дальнейшем его описание как с психологической, так и психопатологической точки зрения стало совершенно недостоверным. А вот при рассказе о двух других «маньяках» Харриса не подвел его талант создания почти абсо-лютных точных образов, которые соответствуют «правде жизни», а не только «правде вымысла». Харрис смог не сфальшивить, не соединить в их образах гетерогенные черты, безусловную роль при этом сыграл обширный журналистско-судебный опыт и, судя по всему, знакомство с материалами судебно-психиатрических экспертиз.

Психолого-психопатологический портрет Ф.Доллархайда. Нежелательный ребенок для родного отца, который к моменту рождения уже бросил его мать, будучи потенциальным алкоголиком и наркоманом. Родился с тяжелым врожденным уродством – одновременно и заячьей губой и волчьей пастью, при этом приемлемые косметические результаты были достигнуты только в зрелом возрасте, все равно оставив массу проблем в виде затруднения произношения, глотания. До старшего детского возраста сохранялся энурез. Все это свидетельствует о церебральной предиспозиции, описанной для всех случаев сексуального зависимого поведения (Бухановский А.О. с соавт.,2002). Мать отказалась от сына, он воспитывался в детском доме, подвергался унижениям и презрению со стороны других воспитанников, отзывался не на имя, а на кличку «свиное рыло».

Речь идет об отсутствии правильного воспитания, социальной депривации, постоянном чувстве унижения. С 5-летнего возраста воспитывался психически неадекватной бабушкой – как минимум с выраженными личностными и характерологическими проблемами: ненависть и холодность по отношению к единственной дочери, которую она выгнала из дома из-за «незаконной» беременности, затем назло же дочери она забрала Фрэнсиса из приюта, продолжала использовать ребенка для проявления своей неприязни к дочери, передавая ее и внуку. Именно с помощью уродливого внука она мстила не только дочери, но и ее новой семье, приводя Фрэнсиса на политические собрания, чтобы разрушить карьеру мужа дочери. Т.е. налицо неадекватная система общего воспитания, нарушения идентификации со своим полом. Мальчик рос в обстановке приюта для слабоумных стариков, практически не общался со сверстниками. Очень показателен яркий эпизод с ночными страхами мальчика, энурезом на фоне страха одиночества.

Презрение бабушки, оскорбление – «грязный маленький ребенок» и угроза кастрации ножницами – мощнейший импринтинг на всю оставшуюся жизнь. Уже во взрослом возрасте Френсис просыпался среди ночи, обязательно одевал зубы и садился на унитаз – «как все нормальные дети» по запомнившемуся требованию бабушки. Следующим импринтингом становится естественный эпизод с детской сексуальной игрой, когда в момент взаимного рассматривания гениталий в сарай забежала обезглавленная курица, забилась в пыли, брыз-гая кровью на ноги девочки. Это становится известным бабушке, которая вновь жестоко наказывает маленького Фрэнсиса, оставляя его на много часов под угрозой кастрации за «неприличность». Другим последствием становится убеждение, что предала служанка, к которой (единственной) он испытывал доверие; впоследствии не нашлось ни одного человека, который понимал и сочувствовал Доллархайду. Практически сразу возник первый садистически-вампирический эпизод – отрубание головы у цыпленка, затем неоднократное отрывание голов у птиц с получением сладострастного удовольствия от мучения живого существа и вида крови.

В последние годы жизни с бабушкой, которая постепенно сходит с ума сначала в виде паранойи, затем агрессии, бреда и галлюцинаций, после чего попадает на лечение в психиатрическую клинику, сопровождаются постепенным усилением девиантного садистического поведения. В старшем детском возрасте – отвержение матерью, издевательства со стороны единоутробных брата и сестры, которым он мстит жестоким убийством любимого кота. Уже в юношеском возрасте явно начинают проявляться сексуальные девиации: подглядывание за женщинами, в том числе пожилого возраста, попытки сексуальной агрессии (что-бы не попасть из-за этого под суд был вынужден уйти служить в армию), коллекционирование медицинских фильмов о тяжелых травмах, при просмотре которых занимается мастурбацией. Формируется по характеру как выраженный акцентуант – живет один в огромном пустом доме, ни с кем не дружит, сторонится женщин.

Склонен к ригидности и торпидности во всех проявлениях своей жизни — спит на той же узкой кровати, что и в детстве, фетишизирует бабушкины вещи, ее волосы в расческе, оставшийся зубной протез, который использует для каннибально-садистических целей и т.п. Также постепенно усиливается нарциссизм — вначале культ собственного тела, затем восхищение собой уже в образе Дракона (с нанесенной татуировкой). Характерно, что тренируется в маске, так как в зеркале не должно быть напоминания о его уродливости. Чувствуя свою сексуальную несостоятельность, испытывает ненависть и презрение к женщинам, особенно если они ведут себя эмансипировано и свободно сексуально. Не случайно, что нормативная сексуальность проявляется у Доллархайда со слепой женщиной, когда он не испытывает глубинных комплексов своей мужской и человеческой неполноценности. Успешный нормативный секс впервые позволяет проявить какие-то адекватные эмоции, на фоне которых Доллархайд пытается даже впервые бороться с патосексуальным влечением убийства и даже пытается сохранить жизнь этой женщине. Именно огромное ощущение неполноценности приводит к мыслям о перевоплощении в могущественного Красного Дракона, который олицетворяет абсолютную власть и отомстит за «безграничное дерьмо, которое всю жизнь получал от людей…».

Садистическое убийство репортера происходит в первую очередь из-за того, что тот впрямую намекает на его сумасшествие и гомосексуальность. Психологическое оправдание находит в своей «уникальности», учится у Лектера, как самого известного маньяка, но предполагает его превзойти. Как и большинство серийных убийц интересуется, что о нем сообщают средства массовой информации, собирает о себе вырезки из газет и журналов. В период убийства проявляет выраженный садизм, некрофилию, обязательно записывая все происходящее на кинопленку, чтобы потом в спокойной обстановке вновь ощутить сладострастные ощущения. Аналогичное поведение наблюдалось в реальной жизни у невиномысского маньяка А.Е.Сливко, снимавшего все свои действия на кинопленку, с помощью которой коротал вечера в период отсутствия жертв и вынужденной абстиненции.

Психолого-психопатологический портрет Д.Гамба. Главный серийный убийца «Молчания ягнят» занимает уже места меньше, чем Доллархайд в «Красном драконе», так как его оттесняет на второй план более экзотичный персонаж — интеллектуальный, почти гениальный маньяк-психиатр. Тем не менее, правда факта и здесь достаточная, хотя при описании Гамба Харрис уже значительно меньше места уделяет детству и юности преступника, не давая четких, как в предыдущем романе, описаний доболезненной предиспозиции. Он родился вне брака, у матери- одиночки, которая начала злоупотреблять алкоголем сразу после его рождения и бросила сына в два года. С двух до десяти лет Джейм живет в приюте, затем с бабушкой и дедушкой, в 12 лет он их зверски убивает, но причин этого, мотивации писатель не уделяет ни строчки.

Долгие годы мальчик проводит в центре реабилитации (до совершеннолетия). Коротко, но четко сообщается, что именно там, фактически в детской тюрьме он неоднократно подвергается насилию и вступает в гомосексуальные контакты. Действительно, практически все будущие убийцы-садисты в детстве подвергались сексуальным домогательствам и насилию, как это наблюдалось у другого известного новочеркасского маньяка-поэта Муханкина. Тогда же впервые он начинает примерять на себя «женскую роль», используя кроссдрессинг. Получил специальность портного, работал в антикварной лавке, где делал из бабочки всевозможные орнаменты, пристрастился к бабочкам и мотылькам, изучал стадии их развития. Эти знания и увлечения в дальнейшем вошли как оперантное научение в структуру парафильного поведения (шитье одежды из женской кожи, помещение мотыльков в тело убитых, как символ перевоплощения в прекрасное). Также профессия портного позволяла совершать поездки по разным городам (за заказами), что позволяло долго безнаказанно охотиться на девушек, а затем топить их тела. Первое убийство (Клауса – нового протеже своего гомосексуального любовника Распейла) совершается вроде бы не по сексуальным мотивам, а из-за ревности, но уже приобретает грубо девиантный характер с признаками фетишизиа, глумления над трупом.

Первые убийства девушек – еще без сдирания кожи – в виде садистической охоты в подвале в полной темноте с помощью прибора инфракрасного видения. Очень четко писателем показано, что Гамб не был «ядерным гомосексуалом», а фактически был бисексуалом (первая жертва Федерика Биммел, с которой была снята кожа для пошивы одежды, была в него влюблена и имела с ним близкие отношения). Гомосексуальное поведение, а в дальнейшем синдром отвергания пола были следствием нарушения сексуальной идентификации, развившейся по механизмам прогредиентного аутоэротического зависимого поведения. То, что его влечения аутоэротичны, четко показано в эпизодах общения с последней жертвой, которую он называет «оно», не хочет знать ее имени, так как в своих жертвах не видит людей, а только материал для реализации патосексуального влечения. В эротизирующих моментах переодевания в женскую одежду, сшитую из кожи жертв, проявляет такое парафильное поведение, как аутомоносексуализм, когда танцует перед видеокамерой, спрятав гениталии между бедер. При этом говорит о себе в женском роде, просит его «трахать», использует утрированно тонкий голос, обильно использует женскую косметику.

В связи с парафильной, а вовсе не транссексуальной установкой, как на это указывает Лектер Клариссе Старлинг, он хочет изменить свой пол на женский, т.е. превратиться в прекрасную бабочку, для чего принимает женские гормоны, пытается вырастить грудь, из-бавляется от растительности, выращивает мотыльков и символически вкладывает в рот жертвам.. Он неоднократно обращается в клиники косметической хирургии, но получает отказ, что дополнительно ожесточает Гамба. Свое тело он уже ненавидит, поэтому во время купания старается не прикасаться руками к ненавистным частям тела – гениталиям. Нарциссизм достаточно резко выражен, поэтому он постоянно снимает себя на видео, делает фотографии. Перед убийством и снятием кожи – ритуал: просматривать фильмы с участием своей матери (при этом он ошибочно принимает за мать другую девушку из фильма, так как свою мать не помнит), болезненно подсознательно идентифицируя себя с матерью. Кроме любви к образу матери, испытывает выраженную привязанность к пуделю, при угрозе жизни которому сильно переживает, проявляя парадоксальной силы чувство.

Писатель подробно описывает состояние Гамба перед убийством и снятием кожи – приподнятое настроение, лег-кость – «хочется летать», очень похожее на предзапойное состояние алкоголика или патологического игрока, как при других формах зависимого поведения. Убивать надо голым и испытывать радость от крови на голом теле. Четко показана интеллектуальная сохранность при проведении искусной охота на жертв, когда притворялся раненым (больным), просил о помощи. Индивидуальная предпочтительность жертв – всегда полные и высокие девушки – только для того, чтобы получить больше кожи.

Клинико-феноменологический анализ приведенных случаев позволяет утверждать, что в обоих романах блестяще описан жизненный путь двух душевно больных людей. Определяющим вектором феномена болезни является совершение внешне немотивированных, максимально жестоких убийств. Описанные проявления душевной жизни героев, их действия как при реализации болезненного влечения, так и вне этих эпизодов, однозначно не носят психотического характера, а продиктованы болезненно извращенным влечением – к убийству человека. Реализация этого влечения является доминирующим, сверхважным жизненным мотивом, вытесняя все иные, подавляя инстинкты, в том числе инстинкт самосохранения. Это позволяет типировать оба случая как гомоцидоманию (вариант болезни зависимого по-ведения, нехимическую зависимость).

Структурно-динамическая модель развития болезни в обоих случаях не расходится с реальной клинической практикой, знакомой судебным психиатрам. Описанные выше яркие предиспонирующие факторы, создавшие уязвимость психики, обеспечили импринтингодо-ступность (Бухановский А.О., Солдаткин В.А., 2005) и создали условие для начала латентной стадии, проявлявшейся, прежде всего, патологическим фантазированием. Затем расстройство перешло на инициальную стадию (обсессивных фантазий), и, позже – на этап развернутой клинической картины (зависимое садистское поведение).

Приведенный патографический анализ, на наш взгляд, интересен и полезен – поскольку позволяет в литературном произведении, в преломлении таланта писателя еще раз проверить научные гипотезы оценки психического состояния серийных убийц.

Автор: Алексей Яковлевич Перехов

Ссылка на основную публикацию

Adblock detector